Un oiseau vivant dans la gueule
1990
Рой Дюпюи — Адриан
Пьеса квебекского автора — Jeanne-Mance Delisle (Жанны-Мансе Делизл). Три персонажа: Элен — драматург, Ксавье — ее бойфренд и Адриан — брат Ксавье. Они живут в обособленном доме в Абитиби. Элен приехала сюда, чтобы закончить пьесу, Ксавье — с ней, а Адриен, чтобы поохотиться с братом. По ходу пьесы Адриан становится объектом сексуального внимания обоих, Элен и Ксавье. Конфликт приходит к кровавому разрешению — смерти обоих братьев, убивающих друг друга на глазах их любовницы.
Одна из суббот в январе 1990
Красивый зимний день. В маленьком театре на Пайн Авеню (Pine Avenue) только 150мест. Проблемная пьеса, что сразу можно понять из названия. Три актера, два мужчины и одна женщина — все великолепны. Не ведая того, мне предстояло пережить уникальное событие, которое изменило мой взгляд на театр. Мое отношение к кино, которое неизменно, все же очень другое, чем к театру. В кино легко сразу погрузиться в фильм. Может это из-за окружающей атмосферы: звука и музыки, изображения и размера экрана, но факт на лицо — ты полностью окружен, захвачен и поглощен этим миром. Смотреть спектакль — совсем другое дело, это намного труднее. В какой-то момент, я начинала чувствовать, что меньше воспринимаю, а просто наблюдаю происходящее. Я напрягаюсь, не могу отдаться действию и держу барьер между реальностью и своим воображением. Я не часто хожу в театр, но не потому, что утратила интерес к нему, а по финансовым причинам. Но в тот день случилось что-то особенное.
Была суббота января 1990. С тех пор прошло много времени, и я не помню точно весь сюжет. Но даже после десяти лет, а у меня остается странное смешанное странное. Я была в этом зале только однажды, но у меня осталось физическое ощущение, что актеры и зрители были очень близки друг другу. В моей памяти осталось даже звуки декораций, вибрировавших от эмоций персонажей, что создавало тревожное измерение. Актеры были не только заключены в это пространство, но и сами били в эти металлические стены, выражая разочарование, отчаяние и гнев.
Я вспоминаю Люка Пикарда. Его образ размыт, (не его самого, а его персонажа) — запечатлелась лишь смесь грусти, ярости и тоски, и это все. Что касается Поли Биларгон, о ней у меня сложилось впечатление хрупкости на грани безумия, а также возникло легкое раздражение из-за ее возраста. Ее героиня, которой за сорок и которая имеет дело с двумя молодыми мужчинами, оставила у меня своеобразный привкус. Думаю, такая реакция специально задумывалась, и ее получили.
О персонаже Роя я могу только вспомнить его неугасимое неистовство и животную чувственность, силу, с которой его кулаки колотили железные стены, и его сладострастные словесные перепалки. Особенно в сценах, когда он ласкает женщину своего брата на столе, накрыв ее своим телом и овладев ею прямо у нас на глазах, и потом, когда убивал своего брата топором…
Первый раз в жизни я не могла оторваться и была не в состоянии вернуться в реальность. Рой сделал то, что не удалось другим. Ему удалось вовлечь мое тело и душу в эту вселенную, так что я не могла отличить, что есть реальность, а что вымысел, что правда, а что ложь, я была загипнотизирована.
Без сомнения, другие актеры вносила свой вклад в создание этой атмосферы, более правдивой, чем реальность. Но я искренне уверена, что все держалось на энергии Роя, она исходила от него, как ток, и создавала те магические мгновения.
У меня было такое же чувство, как в детстве, когда я играла в войну. Тогда это была не игра — я была на войне, и моя жизнь подвергалась опасности. И вот те же впечатления и ощущения, настоящее и не настоящее, на грани двух миров. Я не смогла забыть этого актера. Я буду помнить его имя всю жизнь. Он мог изображать другого человека, не просто играя роль, а превращаясь в него.
Недавно мне в руки попал сценарий. Главная тема — любовный треугольник — подразумевает еще и инцест двух братьев. Последняя сцена между ними особенно потрясающая. Когда Люк пытается заставить брата признаться, что тот любит его…но брат отрицает это, каждый выражает желание и отвращение к другому, оба вооружены топорами и вращаются в жутком танце, который разрешается кульминацией — смертью обоих. Язык используемый здесь не такой поэтический, как в начале, он становится более безжалостным и острым, как лезвия топоров. Память меня подводит и это расстраивает меня. Я не помню выражение их лиц, все что я могу припомнить, это огонь, зажженный их схваткой, и странное единение страсти и смерти, перемешанных вместе, и способность Роя добраться до лучшего в партнере, чтобы питать свой собственный пыл.
Когда я вышла из театра под руку с другом, то другая моя рука в кармане пальто гладила программку спектакля с именем, которое было напечатано обычной черной краской, но в моем сердце отпечатавшиеся золотом — имя одного из членов труппы, почти неизвестного молодого человека, который уже знал, несмотря на свой возраст, каким должен быть актер. Рою тогда было 26 лет.
Несколько слов о постере спектакля. В результате поисков я нашла публикацию в La Presse за субботу 27 января 1990г. Такое обращение к прошедшему приносит большое удовлетворение, как будто собираешь кусочки времени, то, что может показаться неважным оказывается самым драгоценным.
На фото Люк, он слева, стоит в профиль, его глаза закрыты, голова слегка откинута. Рой — позади него, прижавшись, в позе, не оставляющей сомнений о его намерениях, держит Люка правой рукой за шею. Глаза Роя, кажется, обращены к лицу брата, хотя из-за поворота головы и качества изображения, утверждать это трудно. У Роя короткие волосы с взлохмаченными локонами. От него исходит дух молодости и животной красоты.
Физически они совсем разные, хотя одного роста. У Люка волосы длинные и вьются, но там, где они короче, приглажены и когда зачесаны назад, как для этой роли, то его лицо становится резче.
У него темные глаза, карие, если не ошибаюсь, крупный нос, маленький подбородок. Мне нравится его голос. Его тело гармонично, энергично, но без физической силы. Тело нервное с резкими рефлексами, тело кошки. Как выглядит Рой мы знаем. Красивые вьющиеся волосы над лицом порочного ангела со взглядом и телом тигра. Та же гордая походка, полная уверенности в своей силе, своей власти, своей харизме. Перед его импозантной статью нельзя устоять.
Посмотрите на постер… В страстном желании не важен пол того, кто желает и кого желают — человек становится отчасти двуполым. Сколько раз я замечала подобные порывы желания со стороны обоих полов. Этот феномен меня всегда завораживал и смущал. Несомненно, Рой околдовывает именно из-за этого безумного очарования. Он, наверняка, хорошо осознает это — простодушно обладать таким магнетизмом можно только в ранней юности, но не потом.
Изображение на постере потрясающее. Я не знаю, кем сделан снимок, но схваченный момент передает драматическую атмосферу и эмоции братьев. Желание во взгляде Адриана и покорность заключенного в его сильных руках брата, который закрыл глаза. Эта сцена ясно показывает парадокс — капитуляцию Люка и удовлетворение его собственного желания. То, что было получено силой, могло быть достигнуто и без нее. Чувственность, исходящую от этого изображения, не выразить и тысячью слов.
Еще некоторые детали относительно постера — я где-то читала, что первоначально он был более мрачный: название черными буками на белом фоне, действующие лица, даты и все. А через несколько дней после премьеры это потрясающее изображение братьев взбудоражило газеты. Я также заметила, что пьеса никого не оставила равнодушным, взволновав или шокировав многих. Робер Левеск, критик из Le Devoir, писал: « Между целомудрием и непристойностью… Эта пьеса — неистовая, яростная, вызывающая катарсис поэма. Требуется восприятие выше среднего, чтобы согласится с ее посылом» (Le Devoir, 19.01.1990) Жиль Лямонтань, обозреватель La Presse, так высказался о работе Роя: «На мой взгляд это лучший спектакль Роя Дюпюи, в котором полно проявился его талант. Мускулистая грудь, голос, как натянутая тетива, колдовской взгляд — он придал Адриану, аморальному персонажу, ту красоту зла, которая была необходима»
Как я уже говорила, я не часто хожу в театр. Но от всех спектаклей жду если не откровения, то удивления, встряски, пробуждения. Un oiseau vivant dans la gueule это тот редкий случай со своей особой химией, когда произошла кристаллизация чего-то особенного, рожденного автором, режиссером и замечательными актерами. В отличие от Робера Левеска, критика из Le Devoir, известного своим язвительным стилем, слова которого процитированы выше, мне понравится выбор Люка Пикара в партнеры Рою. Именно из-за их физического различия я могу лучше представить себе особую дикую нежность их притяжения друг к другу. Кровавый финал демонстрирует абсурдность желания, которое переполняет их. Я также вспоминаю интервью Роя канадскому изданию журнала «Elle» после того, как он снялся в фильме «Дома с Клодом». Рой говорил, что тот мир оставил в нем ощущение смерти, потому что влечение к кому-то того же пола может принести только чувственные ощущения, но не ведет к новой жизни. Вероятно, гомосексуальность, особенно мужская, это всегда смесь Эроса и Танатоса [боги любви и смерти]. Проклятая любовь. Но это, тем не менее, не останавливает желания.
·
Gazett, 21 января 1990
Есть пьесы, которые просто не могут иметь успех, но тем не менее они «срабатывают». Пьеса «Птица, живущая в пасти» (Un oiseau vivant dans la guele), написанная Jeanne-Mance Delisle скользит по тонкой грани между напыщенностью и трагизмом. Персонажи в этом знойном бисексуальном танго бумажно-тонки, но перегружены и преувеличены. Символизм образа птицы в пасти доведен до крайности. Изложение истории провальное, диалогам не хватает звучания настоящей беседы, а монологи превращаются в марафоны. Большую часть времени публику намеренно оставляют в неведении и теряющейся в догадках. Когда эту пьесу играли в последний раз в 1987 г. во время театрального фестиваля «Festival of the Americas», она получила вялые отзывы. Один критик сравнил ее хаотичные слои фантазии и реальности с сэндвичем, в котором чередуются арахисовое масло и майонез. И когда в том же сезоне она обошла пьесу Мишеля Трембле «Le Vrai Monde» и получила премию генерал- губернатора, это вызвало возглас недоумения. Была ли эта победа показателем растущего влияния феминизма [автор пьесы женщина] или просто проявлением обычного предпочтения литературности материала его драматургизму, что свойственно подобного рода премиям?
Перевод: Bouquet
