Морис Ришар / Ракета

Maurice Richard  /  The Rocket

2005

Рой Дюпюи — Морис Ришар.

Он любил хоккей. Это было страстью его жизни, это было то, что он умел делать безупречно, хотя у него было много черт характера, которым позавидовала бы добрая половина человечества. Кебекуа совсем пали духом, им нужен был пример, поддержка, им надо было показать, что из своего согнутого, униженного положения «второсортников», можно разогнуться, что у них тоже есть достоинство, гордость, благородство, сила духа, мудрость. Ришар стал той иконой, к которой обращались в минуты отчаяния за воодушевлением и доказательством того, в чем уже разуверились.
Он победил вопреки прямым оскорблениям и физическому воздействию, несмотря на ненависть «английских» болельщиков, на несправедливое судейство, на постоянные травмы, на то, что держался в НХЛ  на ниточке, глотая упреки в невежестве, непрофессионализме, никчемности, бесполезной трате на него денег – он собирал залы и дарил людям у радиоприемников надежду и гордость. Он стал их идолом, потому что они поверили, что победить – возможно!
Он был одним из них. И ему тоже было страшно. Больно от этого страха. Больно от обиды. От несправедливости и унижения. И никого нет рядом, чтобы увидеть этот страх и боль. И еще вынужден постоянно бороться со страхом жены за него, а в голове дятлом: «Надо. Надо, должен!»… Никто в него до конца не верит, кроме него самого и тренера «англичанина», который частенько, как кажется Ришару, только усугубляет тяжесть его положения, а на самом деле — именно своим жестоким отношением буквально за уши вытягивает его — вперед, вперед… И он прет по этой жизни, несмотря на свои панические атаки, волоча на себе всех и вся, так же, как прет по льду к чужим воротам, волоча на себе половину команды соперника, весь в крови, весь избитый, говоря себе: «Я сделаю. Сделаю! Я поднимусь — они увидят, и тоже начнут поднимать головы, каждый — в своем…»

Рой потрясающ. Красавец необыкновенный — во всем — точеный, изысканный, необыкновенно притягателен, благороден, молчалив. Весь Морис – одна сплошная эмоция, без слов, и поэтому еще более выразительная.

Особенно потрясли несколько моментов:
…  когда он узнал, что его дочь при рождении весила 9 фунтов, он так трогательно просит тренера разрешить ему сменить номер в команде на 9-й (с этим номером он не расставался до конца своей карьеры);
…  когда он, такой здоровый атлетичный мужик, сидит ночью в роддоме, весь мокрый от напряжения, что неумело держит на руках новорожденного ребенка, и от слез умиления и счастья, что что-то в этом мире есть только для него;
…  когда он сидит с журналистом в кафе над заявлением с извинениями перед директором НХЛ за то, что не промолчал там, где следовало (по общепринятым понятиям), и оба понимают, что его подпись на заявлении – неизбежна;
…  когда английский тренер по-французски, по бумажке, поздравляет команду с победой – потрясающий момент;
…  когда Ришар, после главной победы, рыдал в раздевалке, потому что ему удалось, несмотря ни на что.

Фильм очень красивый, хорошо выдержан стиль, отлично снят. Что касается так называемого raise-fall сюжета… Возможно, это специальная задумка режиссера: взлет-падение, попадание-промах. В любом случае, такая полная откровения, национальной тоски и восприятия работа, наверное, будь она даже совершенной во всех отношениях, не получила бы заслуженного…

Великолепная музыка. Грустная, мелодичная, с незаметными переходами от безысходности отчаяния и смирения — к вызову, воодушевлению и гордости. Как много зависит от одной музыки, как много зависит от одного человека…