Memoires Affectives / Looking for Alexander
2004
Рой Дюпюи — Александр.
Для такого фильма надо выделить специальный момент, не между делом, а настроиться.
Этот Александр – есть что-то неуловимо знакомое в нем. И его манера раскачиваться на стуле, осторожная походка, медленный разворот плеч, чуть наклоненная вперед голова, спотыкающаяся дикция с чУдным грассированием, то как он жестикулирует , как переспрашивает что-то извиняющимся неуверенным тоном, эта палка , этот снег – зима старого сознания и рождение нового, этот голос у него в голове, защищающий его природной, естественной оболочкой от воспоминаний детства и последующей боли жизни, которые эти воспоминания принесли.
Он так хотел стать прежним Александром, он так хотел найти свою память – а получается, что все это было не настоящим. Чувство вины изуродовало его, может, внутренне он постоянно ощущал свою ущербность, и поэтому стремился избежать того, чем сам и окружил себя в «той» жизни, пытаясь уйти от воспоминаний. Только животные остались, которых не надо было убеждать ни в чем.
Потеря памяти задумывалась как освобождение. Ему был дан шанс переосмыслить все, в чем он был разочарован, изменить и понять то, что на самом деле было совсем иным, чем виделось ранее. Он обрел способность понимать речь и молчание людей и животных несколько нетрадиционным способом – одновременно слышать слова и чувствовать эмоции других, которые за этими словами прячутся. Истинные эмоции.
Он не сразу это понял, и на это было тяжело смотреть.
На лицо Роя, извиняющееся, непонимающее, просящее о помощи и сострадании.
На глаза, вглядывающиеся в лица с такой горечью и надеждой найти в них ответы на вопросы.
На то, как он, несмотря на божье провидение, стремится обратно в свою кабалу, в эту каторгу жизни, которую он под конец уже начал глушить в кабаках, не видя иного выхода.
Брат, видимо, зная о его страдании, не мог предположить, что будет какой-то иной выход из ситуации, чем когда он проснется и вернется к своим кошмарам – поэтому и попытался его «освободить», отключив системы жизнеобеспечения в больнице. Именно это послужило началом к внутреннему возрождению. Потом Алекс скажет ему: «Я надеюсь у тебя узнать, кто я теперь…»
Ответы пришли, когда он стал слушать себя и доверять услышанному. Когда он понял, что знает мысли оленя, не умеющего говорить, и осознал, что слова — не есть все, а наоборот — инструмент, искажающий истину. Когда он перестал бояться, что не будет таким , как раньше. Он перестал хотеть быть тем, кого знали его близкие до амнезии, тем, кого он сам думал, что знал. Александр захотел понять, кто же он на самом деле. Потому что узнал заново семью, друзей и мир.
Когда он в этом разобрался, когда к нему вернулись воспоминания, которые он полностью переосмыслил, заново прочувствовав их своим новым, чистым сознанием, свободным от детского восприятия, тогда он стал самим собой, и вериги спали. Ему нужна была настоящая память, которая помогла найти настоящего Александра. Да будет благословен тот грузовик.
То, как Рой смог передать все то, что ощущаешь, посмотрев фильм – одними жестами и движениями, одной интонацией глухого голоса… – ту успокоенность, с которой он закрашивает этапы своей прошлой жизни – Бог его знает, как он это делает, но чувствуешь каждой своей молекулой, и все то, что он говорит, и даже то, что он молчит… И весну его жизни.
